Левые. Почему вас не любим.

Искажённая картина мира, нравственная дегенеративность, как следствие — ложная политическая позиция. Характеристика не всех идентифицирующих себя как «левые», однако, бесспорно, сущность современного левого движения. Попав сюда, правильный человек с течением времени осознаёт, что вляпался не туда и отходит, либо скатывается до уровня среднего по больнице. И только единицы, сохранив себя, годами пребывают с брезгливым выражением лица, ощущая себя в ветхом вокзальном туалете. Если здесь не воняет нестиранным нижним бельём, то пахнет собиранием всех идеологических помоев. Положа руку на сердце, трудно ответить, что вызывает большее отвращение: смрад тел откровенных бичей или гниение в головах умников.

Одни из вас признают принцип диктатуры пролетариата, другие истерично визжат против. Однако практически все любят отказывать успешным реализациям её на практике в праве на это звание. Вы страшитесь её. За редким исключением вы забываете, что являетесь дровами исторического процесса, взяли на себя обязательства и должны соответствовать. Скорее всего, для вас это открытие, что речь идёт об обязательствах, критериях соответствия, долге. Левые умники, въебавшие идейные помои от троцкизма до франкфуртской школы, а так же имевшие место до, после, рядом, вместе и вместо. Левые бичи диктатуру пролетариата отрицают по иным опасениям. Вероятно, их источник — это вода и мыло. Диктатура пролетариата требует соблюдения гигиены. Их заставят помыться, а это недопустимое насилие над личностью.

У выходцев из социального пласта, где бить неприлично и возмутительно, а получить страшно и обидно, не может возникнуть вопроса, за что им влетело. Вы уверены, что можно быть какой угодно мразью, и это останется безнаказанным. Отрицание исторической практики диктатуры пролетариата имеет место быть не исходя из мотивов пользы или вреда делу коммунизма. Вы читаете, что сломали руку, выбили зубы, за дело или ошибочно, и представляете себя на этом месте. Своё окружение, родственников, представителей профессиональной группы или социального слоя, всех тех, кого вы привыкли называть «приличными людьми». Представив это, вы сознательно или подсознательно предпочитаете усиление контрреволюции, лишь бы ни при каких обстоятельствах не пострадала шкура ваша и этих самых «приличных людей». Есть такая любимая «левыми» поговорка, что не стоит искать злой умысел там, где можно всё объяснить глупостью. Коммунист отлично понимает, что глупостью маскируют саботаж. Любая историческая практика, которая по определению не может быть стерильной, будет вызывать у вас отвращение, презрительные усмешки, испуганное фырканье и, конечно, желание забиться под подол либеральной буржуазии, под защиту буржуазного парламентаризма и так называемого гражданского общества, чтобы из-под этого пространства «бороться» с тем, что обнаружите над своими головами. Не на жизнь, а на смерть. До пенсии муниципального депутата, профсоюзного клерка, прогрессивного журналиста или профессора.

Посмотрите на реакцию «левых» на посадки и убийства политических, профсоюзных или общественных активистов на постсоветском пространстве. Она кристально либеральна. Они искренне считают, что происходит недопустимое, чудовищное, просто таки неприличное. Куксящаяся моська не для мещанско-демократических СМИ, это ваша эмоция, неподдельное негодование. Коммунисты воспринимают карательные акции буржуазии иным образом. Нет удивления. Они наши враги, а мы для них ублюдки, покушающиеся на вырванный с боем кусок, который они мнят своим по праву сильного. В свою очередь сознательный рабочий движим установлением того, что «всё ваше на самом деле наше и вас здесь не стояло». Всё рукотворное не только создано многомиллионноруким пролетариатом, но и только его трудом поддерживается достигнутая человечеством материальная и духовная культура. Наш вклад в жизнь человечества определяющий, а значит и штурвал нам. Своё отбить любыми средствами. Реакцию врага понимаем. Волнуются они, ищут варианты.
Возьмём труд, лежащий в основе марксистской политэкономии – Das Kapital. Что он для левых? Книга, позволяющая преодолеть экзистенциальный ужас перед непонятным, большим и пугающим миром. Будучи разложенным на атомы и узлы, мир становится понятным, а потому и не так инфернально пугающим. Своеобразный ночник, оставленный мамой в тёмной комнате, благодаря которому дублёнка в шкафу не кажется большим чёрным монстром. Понятно, почему улицы серые, библиотека без wi-fi, гопники из неблагополучных семей отнимают деньги на завтрак. Если добавить «Империализм…» Ленина, то становится понятно, почему у нас всё не как в Амстердаме и Стокгольме. А что такое критика политической экономии Маркса для коммуниста? Если вычленить ядро марксистской политэкономии, осознать его исторический аттрактор, перед нами предстанет суть того, что «Капитал» — это обоснование предъявы. Предъявы класса наёмных работников классу частных собственников. Так и так, всё сделано нашими руками, что этими же руками не поддерживается – разрушается, а значит всё наше. Права? Собственность? Кто так растолковал? А кто вас толковать, как нам жить, поставил? На выход. Противоречия между пролетариатом и буржуазией антагонистичны, а потому вопрос собственности и власти без крови не решить. Предъява, разборка и война — дело весёлых, злых и сильных. Выживает сильнейший. Сильнейший тот, кто сильнее поддерживает своего. На этом и стоит солидарность и братство нашего класса. Какой ещё абстрактный персональный экзистенциальный ужас бытия, когда вглядываешься в конкретный общественный объективный ужас, в схватку с которым ввязался в трезвом уме и твёрдой памяти, а успех дела зависит от стройности рядов.

Вы, «левые», стремитесь бороться за права «слабых», но мы не слабые. Рабочие сильные, но временно не организованные. Это рядом не стоит с вашим либеральным блеянием про «стены рухнут, рухнут, рухнут» и «работать нужно для бомжей, студентов, и рабочих». Эти блеяния нам чужды. Сознательный рабочий — это человек восстания, сильный человек, человек банды, в том смысле, в котором это слово употребимо у нас со времён польского восстания 1863 года. Бездомный бродяга и бомж — это совсем не одно и то же. Бомж — это человек, капитулирующий перед жизнью. У него, быть может, есть дом, но он не находит в себе духа и сил войти в него, он один. Его собутыльники — это не банда, они не соратники. Не похожи ли вы этим на них и не по этой ли причине вы кичитесь слабостью и уродством, поёте и одобрительно хлопаете в ладоши? Куда же повернут так любимые вами студенты — открытый вопрос. Румынские Минериады начала 90-х показали, что арматура в руках рабочего эффективна против интеллигентного дурака. Потому могут стать актуальными слова другой песни: «Так и надо этим тварям — бей студентов, бей врагов!».

У «левых» проблема с категориями «свой» и «чужой», с нахождением границы между ними, с расстановкой приоритетов. Визуализируем. Выходить персонажу с пивным пузом и прокуренными лёгкими против бойца ММА бесполезно. Если же есть такая цель, то перед тем, как победить такого соперника, нужно победить свои пороки, взрастить тело и дух в нём. Ленин учил нас, что основное, что отличает русскую революцию 1917-го года от немецкого 1919-го в вопросе субъективной составляющей процесса, — это то, что большевики выстроили отдельную партию и организационно порвали с агентами буржуазии в рабочем движении. Качающихся принимали только после однозначного признания большевистской программы и устава. Непременно чистили партию. Сегодня агенты буржуазии не Эберт и Носке, сверкающие твёрдостью взгляда через холод пенсне и прицел пулемётов. Сегодня враги коммунистов и рабочих — это вы, господа «левые». Сегодня враги — это позитивная каша экзистенциально пизданутых на неэффективной сивухе левацких идеологем. Вы позитивны, а ваша каша упадочна и депрессивна. Вы упадочны и депрессивны, ваша каша позитивна. Наступит день, и мы заставим тех из вас, кто выживет во всесожжении гражданской войны, наступать и мочиться на тома Фуко, Бодрийяра, Фромма и прочих нытиков. Алчем бить вас вашим же любимцем иудой ледорубоголовым. В краткий период идейной капитуляции перед Лениным он выдавал хорошие вещи, потому перечитайте «Терроризм и коммунизм», подобным мы вас и уроем. Перечитайте его истерику против ленинского плана партийного строительства, в этом вы и есть. И всё-таки вы не наследники сего вертлявого сынишки южноукраинского арендатора, а наследники растёкшегося дурака и предателя Каутского. Вам, как и Каутскому, любы колчаки, плотницкие-захарченки да порошенки с навальными. Лишь бы диктатура пролетариата не ударила по вашим привилегиям, а затем по вашим рожам. Потому, дабы запудрить мозги ищущим истины, вы называете диктатуру пролетариата сталинизмом и поддерживаете распространение либеральной лжи.

Кстати, сейчас ты позитивно улыбаешься или, брезгливо морщась, думаешь: «Ну и что, капитаны очевидности? Вы тоже левые, вы тоже говно!». Речь совсем не о том, что Луис Корвалан левый, а Аугусто Пиночет правый. Мы не про политическую ось координат толкуем. Левый — это продолжатель цепи врагов: прудонистов, лассальянцев, социал-демократов, меньшевиков, троцкистов, ревизионистов, еврокоммунистов и других шакалов, с чьей сворой бьёмся второй век. Сегодня ваше оружие — отсутствие конкретики и определённости. Можно стоять на диаметрально противоположных позициях и быть добрыми приятелями. Поднятие принципиальных вопросов жутко вас напрягает, это мешает попивать пивасик и винишко в компании старых добрых знакомцев. Являющиеся исключением из этого ряда сначала вызывают некоторое уважение, но стоит принюхаться носом, и это первое впечатление аннулируется, а руки тянутся к форточке. «Левым» сложно выдерживать одновременно гигиену разума и тела. Однако прямо обозначивший себя враг лучше непонятной размазни, который как хуй васин на всё согласен. Сегодня с нами, завтра с ними, послезавтра и с ними и с вами: «Ребята, давайте жить дружно». Нет. Не будем жить дружно, не в то дело ввязались. Вы не пришли подобно первым христианам участвовать в битве между силами рая и ада. Не похожи «левые» и на исламистов, свято верующих, что грядёт битва, в которой их против воинства крестоносцев и израильтян поведёт пророк Иса. Мы же твёрдо стоим на том, что дух программы Третьего Интернационала, его задачи, с поправкой на время, стоят перед нами во весь рост, здесь и сейчас. Было три Интернационала, а четвёртому не бывать. Третий жив в наших умах, в наших сердцах, и мы желаем видеть его во плоти.

Сколько бы вы, экзистенциальные времяпрепровожденцы и карьеристы, ни выходили бы на пикеты, ни помогали хилым профсоюзам, ни бегали бы по либерально-националистическим майданам и ни ездили попивать водочку к прогрессивным великодержавным реакционерам, дабы посидеть в их мгбшных подвалах, всё равно единую линию вам не выдвинуть. Не говоря о том, чтобы её выдержать. Вы не выдвинете авторитетных и прозорливых вождей, а от вождей пролетариата, будучи те выдвинуты помимо и вопреки вам, шарахнетесь с визгом про «ужасы сталинизма» и «безумства маоизма». Конечно, ведь вы не желаете бумажного колпака на свою голову и бамбуковой палкой по ней же. Но чувствуете жопой, что заслужили. Должны принять со смирением и покаянием. Коммунист, видя себя солдатом и оперативным сотрудником пролетарского дела, всегда должен отдавать себе отчёт в том, что его приятели по помойной яме левого движения объективно его враги, враги дела, которому он себя отдал. Коммунист видит реформиста, за какими бы рррреволюционными фразами он н скрывался. Он видит его по округлостям формулировок, по отказу определить врагов внутри левого движения, по миролюбивой кампанейщине, по чуждому блеску глаз. Коммунист отлично понимает, что раз массы в эпоху общенационального кризиса и революционной ситуации готовы будут воспринимать социалистические лозунги и радикальную программу, то основное противоречие развернётся в противостоянии «социалистических» или, как сейчас называют, «левых» сил против коммунистов. Потому нельзя повторить ошибку немецких коммунистов и сохранять с выродками и подлецами организационное единство.

Не узнаете ли вы себя среди деятелей КОМУЧ? Вряд ли. Вряд ли вы способны в своём радужном туподумии разглядеть будущее. Если вас не успеют пожрать либерально-националистические каннибалы, в охвостье которых вы неминуемо встрянете, то вас придавим мы. Вы вредные баламуты и паникёры, не имеющие картины исторической перспективы, но готовые подписаться за любой кипиш, который скрасит ваше мещанское существование. Проблема отнюдь не в том, что вы влекомы к этому разношёрстному движению. Завоевать его плебейские низы входит и в наш аппетит. Беда в том, что идейно вы недалеко ушли от либерально-националистической тусовки. Разница исключительно в «дискурсе» (* — так «левые», либералы и гуманитарии называют то, что прилично балаболить в той или иной тусовке). Вы не выше их на голову, но ниже, какие бы интеллигентские щёки ни надували в псевдоруководящих органах взбеленившейся мелкой буржуазии и городских обывателей. Какие бы вы ни визжали правильные слова, громко их повторяя на манер леволиберальных студентиков с какой-нибудь Калифорщины. Про левых бичей и речи нет. Этих за приличный стол не пустят, будут листовки раздавать. Яркой иллюстрацией вашего положения является то, что, топите ли вы за Майдан или за Донбасс, — вас бьют свои же. Добровольцев батальона «Гайдар» вы обязательно прославите, как искренних борцов со «сталинистским реваншем». Ожидаем крепкое (как «Балтика №9») левое крыло в нём.

Впрочем, а какова историческая преемственность «левых»? Ебанутые старики требующие «банду Ельцина под суд», большинство из которых, слава богу, уже упокоилась? Герои книг Стюарта Хоума? Философы-графоманы, которые просрали все полимеры в 60-70-е годы прошлого столетия? Теда Гранта своего в жопу засуньте. И прочих сытых беложопых мразей. Нам, кацапам, укропитекам и чуркам узкоглазым, там ценного нету. Большевизм заимствовал революционную традицию народовольчества, одновременно очистив её от ложного идейного содержания. Если бомба, кидаемая рукой, не даёт нужного результата, то пойдём путём превращения теоретической мысли в бомбу. Таков ленинизм. Нельзя забыть обвинения оппонентов Ленина, как в анархизме, так и в заведении казарменных порядков. Ленин для них был одновременно безумным радикалом и авторитарным тираном. Когда Ленин взялся за строительство социал-демократической партии в Российской империи, европейская социал-демократия погрязла в парламентском кретинизме, а революционная фраза являлась не большим, чем приличным способом пиздеть (* — опять звёздочка на определение дискурса). Потому никак нельзя сказать, что Ленин был наследником традиции немецкой социал-демократии, которой брезговал под конец своего телесного существования (** — дальше остался только дух, то есть их работы, которые вы не читали, а если читали, то не поняли, а если поняли, то выхолащиваете) Маркс с Энгельсом. Организация сплочения рабочего класса в военный лагерь для организации захвата государственной власти, такова историческая преемственность коммунистов. И это преемственность в России прервана.

«Левые» заражены легалистским образом мысли. Речь не о низкопоклонстве перед существующей правоприменительной практикой, которую дежурно поругивают, а в том, что они находятся в рамках легалистского мышления и морально-этических норм буржуазного общества. Отрицая букву, хранят в себе дух этого яда. С таким мировоззрением нельзя организовать движение, далеко не похожее на клуб аспирантов гуманитарного вуза. Всегда знамя истины поднимает очень узкий круг, и уже к ним примыкают алчущие духом. Знамя истины не поднято. Подняты знамёна заблуждений и лжи. Где подняты знамёна и куда стремятся алчущие? К ультраправым, к политическому исламу. Увы, мы наблюдаем даже ослабевание точек кристаллизации безопасного, аполитичного (читай: либерального) антифашизма. Все мы вне зависимости от своих политических взглядов и общественного положения часть современного буржуазного общества. Давайте на секунду представим выродка и подлеца, которому не место среди всех нас. Это может быть религиозный фанатик, взрывающий людей вместе с собой. Педофил, заманивающий ребёнка конфеткой в автомобиль. Аферист, обманом отнимающий гробовые деньги у старичков и инвалидов, представляясь работником социальной службы. Всё это примеры порицаемых и отторгаемых персонажей. Однако на фоне коммуниста это вполне приемлемые люди, которым при желании можно найти оправдание в рамках буржуазных порядков. Они могут возмутить только моральные чувства добропорядочных мещан, сидящих вечером перед телевизором. На чьи прибыли и собственность посягают упомянутые злодеи? Они приносят прибыли. Они очень полезная и достойная часть буржуазного общества. Буржуазное общество выставит против коммунистов намного большие силы, чем против упомянутых.

Коммунист, если речь действительно идёт о коммунисте, а не «левом» выкидыше троцкизма, еврокоммунизма и ревизионизма, неисправим, а потому достоин любой кары вечно притаившегося маккартизма. Против коммунистов, явись они на белый свет, не только будет поднят меч государственных репрессий, но и ополчатся все лучшие люди и институты современности: наркомафия, торговцы людьми, частные военные компании, люди с пёсьими головами. Подобное же можно сокрушить только подобным, т. е. штаб и авангард пролетариата должен быть стократ более устрашающим, господа травоядные «левые».

Без чётко сформулированных ответов на основные вопросы, стоящие перед обществом, нельзя избежать ада рефлексии на тему: «За то ли я закладываю себя, за то ли я рублю других?» Непокидающее сомнение, состояние перманентной дискуссии обо всём и ни о чём, стремление не иметь твёрдо определённых принципов, лояльность к отстаивающим заблуждение и ложь в своих рядах — это уловки, которыми «левые» блокируют стремление коммунистов размежеваться с ними. Упорствующих в заблуждениях нужно отсекать. Если, приведя массу бесспорных аргументов, не получается убедить, не нужно обманывать себя иллюзией того, что товарищ «не понимает». Это не товарищ. Это костлявые руки из склепов разбитых оппонентов, начиная со времён побивания Марксом Прудона, хватают нас за ноги, мешают нам идти, укреплять и очищать наши ряды. Любой ищущий может держаться заблуждений. Именно потому важно укреплять в себе качества агитатора и пропагандиста. Однако если ищущий отстаивает ложь годами, то это не ищущий, а дурак или враг. Его надо бить, его надо унижать, в него надо плевать. Пускай бежит и расскажет себе подобным, чтобы не пытались приближаться к нашим рядам. Всем тем, кто не способен годами принять истинность «Вопросов ленинизма», нужно не зачитывать их, а, громко захлопнув том, бить им по голове. Только чистые ряды имеют потенциал к росту. Если тратить всю жизнь и все духовные силы на доказывание сомневающимся почемучкам прописных истин бытия, то ещё не один анархист с зудом движняка и горящим взором, посланный троцкистскими еретиками поработать на завод, убежит воевать за исламистов, за «Айдар», за союз хозяев суверенных копанок.

Линия фронта классовой борьбы проходит по душе каждого человека. Нет неисправимых, но нельзя забывать, кто врач, а кто пациент. «Левые» хотят оставаться «левыми». Спасение дела коммунизма, рабочего дела — в размежевании коммунистов с «левыми». С типом людей, которые тянутся к заблуждению и лжи аки мухи на говно. Нам нужны пчёлы, творящие мёд. Нужно не «работать для студентов, бомжей и рабочих» и бедных овечек, а организовать в единый фронт рабочих промышленности, ветеранов войн, отторгаемых гастарбайтеров, прикаянных ментов, заблудившихся националистов, неожиданно крепко уверовавших в Аллаха. Тех, кого трудно впихнуть в категорию «приличных людей». Деятельность и окружение человека формирует его личность, закаляет характер. Не истеричные бунтари нужны, но те, кто, будучи мобилизованными на борьбу, будут сражаться, а не рисоваться. Они наследуют тома Ленина, Сталина, Мао и других истинных отцов и матерей нашего движения. Вгрызутся в них очами и ушами. С ними они будут говорить днями и ночами. Вам же оставляем Фуко, Бенсаида, прочих гондонов.

Я проснулся. Коммунистов не было. Ветер свистом резал пространство холодным ножом. Мы встали, собрались, поскребли казан песком. Мы идём по пустыне постмодерна, дорога ведёт нас в землю молочных рек, медовых берегов и объективной истины. Мы идём завоевать край, которому мы дадим имя. Когда мы придём туда, чтобы биться за нашу землю, то уже будем коммунистами. По дороге мы закопаем в песок всех, кто мешает нам быть коммунистами.